Неточные совпадения
Но глубоко и тяжело завален клад дрянью, наносным сором. Кто-то будто украл и закопал в
собственной его душе принесенные ему в дар миром и жизнью сокровища. Что-то помешало ему ринуться на поприще жизни и лететь по нему на всех парусах ума и
воли. Какой-то тайный враг наложил на него тяжелую руку в начале пути и далеко отбросил от прямого человеческого назначения…
Этот смех, вообще — неуместный, задевал в Самгине его чувство
собственного достоинства, возбуждал желание спорить с нею, даже резко спорить, но
воле к сопротивлению мешали грустные мысли...
Обвинению понравился
собственный роман: человек с слабою
волей, решившийся взять три тысячи, столь позорно ему предложенные невестой его, не мог, дескать, отделить половину и зашить ее в ладонку, напротив, если б и зашил, то расшивал бы каждые два дня и отколупывал бы по сотне и таким образом извел бы все в один месяц.
Это сознание очень подтянутое, всегда дисциплинированное и организованное изнутри, из
собственной глубины, в которой заложена германская
воля, сильная
воля.
Их природа заключается в добре и в силу этого лишена «
собственной»
воли (нем.).]. «Ибо Им создано все, что на небесах и что на земле, видимое и невидимое: престолы ли, господства ли, начальства ли, власти ли: все Им и для Него создано» (Колосс. 1:16).
Желая везде и во всем убить всякий дух независимости, личности, фантазии,
воли, Николай издал целый том церковных фасад, высочайше утвержденных. Кто бы ни хотел строить церковь, он должен непременно выбрать один из казенных планов. Говорят, что он же запретил писать русские оперы, находя, что даже писанные в III Отделении
собственной канцелярии флигель-адъютантом Львовым никуда не годятся. Но это еще мало — ему бы издать собрание высочайше утвержденных мотивов.
В начале царствования Александра в Тобольск приезжал какой-то ревизор. Ему нужны были деловые писаря, кто-то рекомендовал ему Тюфяева. Ревизор до того был доволен им, что предложил ему ехать с ним в Петербург. Тогда Тюфяев, у которого, по
собственным словам, самолюбие не шло дальше места секретаря в уездном суде, иначе оценил себя и с железной
волей решился сделать карьеру.
Они беспрестанно просили что-нибудь у княжны и за ее подарки, делаемые часто тайком от княгини, которая не любила их баловать, приносили ей окаменелые просвиры и
собственного изделия шерстяные и вязаные ненужности, которые княжна потом продавала в их же пользу, причем
воля покупщика вовсе не бралась в соображение.
Он был камердинером Сенатора и моего отца во время их службы в гвардии, добрый, честный и трезвый человек, глядевший в глаза молодым господам и угадывавший, по их
собственным словам, их
волю, что, думаю, было не легко.
Помимо всякой философской теории, всякой гносеологии, я всегда сознавал, что познаю не одним интеллектом, не разумом, подчиненным
собственному закону, а совокупностью духовных сил, также своей
волей к торжеству смысла, своей напряженной эмоциональностью.
В такие минуты, когда мысль не обсуживает вперед каждого определения
воли, а единственными пружинами жизни остаются плотские инстинкты, я понимаю, что ребенок, по неопытности, особенно склонный к такому состоянию, без малейшего колебания и страха, с улыбкой любопытства, раскладывает и раздувает огонь под
собственным домом, в котором спят его братья, отец, мать, которых он нежно любит.
Воспитанная в самых строгих правилах беспрекословного повиновения мужней
воле, она все-таки как женщина, как жена и мать не могла помириться с теми оргиями, которые совершались в ее
собственном доме, почти у нее на глазах.
Когда за осужденным по доброй
воле следует в ссылку его семья, то дети, достигшие 14-летнего возраста, отправляются только по
собственному желанию.
Пользуясь невозможностью бедняков лечиться на
собственные средства, наша школа обращает больных в манекены для упражнений, топчет без пощады стыдливость женщины, увеличивает и без того немалое горе матери, подвергая жестокому «поруганию» ее умершего ребенка, но не делать этого школа не может; по доброй
воле мало кто из больных согласился бы служить науке.
Себя автор называл не иначе, как «сиротой — дворянином», противника — «именующимся капитаном» (мой дядя был штабс — капитаном в отставке), имение его называлось почему-то «незаконно приобретенным», а рабочие — «безбожными»… «И как будучи те возы на дороге, пролегающей мимо незаконно приобретенного им, самозванцем Курцевичем, двора, то оный самозванный капитан со своей безбожною и законопротивною бандою, выскочив из засады с великим шумом, криком и тумультом, яко настоящий тать, разбойник и публичный грабитель, похватав за оброти
собственных его сироты — дворянина Банькевича лошадей, а
волов за ярма, — сопроводили оных в его, Курцевича, клуню и с великим поспехом покидали в скирды.
Ничего этого в нем не было, и Розанов задумался над странною игрою, которая происходит при подтасовке пар, соединяемых по
воле случая, расчета или
собственных увлечений.
— Волков бояться — в лес не ходить. Впрочем, это зависит от вашей
воли, вы можете остаться при перспективе читать книги из вашей
собственной библиотеки и няньчить детей вашей богатой сестры.
Но в этом случае действует аффект ревности, которая нравственно не стоит выше обиды и мести, действует дурная
воля быть собственником другого существа и честь, положенная не в том, что исходит от человека, а в том, что входит в человека, т. е. не в
собственных чувствах, а в чувствах другого человека.
— Да жизнь, дружище, твоя
собственная, как неверно привыкли говорить люди, жизнь… Она дана тебе божественной
волею и ею только может быть отнята, это вообще, если речь идет о жизни человека, но, кроме того, каждый из нас гражданин и, наконец, воин, мундир которого ты носишь… а следовательно, наша жизнь принадлежит человечеству, народу, государству, но далеко не лично нам.
Только первое время Николай Павлович отбывал свой визит к Хомутовым единственно по
воле своего родителя, впоследствии же к этому присоединилось и
собственное влечение — он стал засиживаться в коричневом домике Васильевского острова долее необходимого времени, чтобы изготовить своему отцу словесный рапорт о благоденствии его обитателей, и подолгу стал засматриваться на симпатичное личико Натальи Федоровны, этого полуребенка-полудевушки.
Лаврецкий невольно поднялся со стула; Марья Дмитриевна тоже встала и, проворно зайдя за ширмы, вывела оттуда Варвару Павловну. Бледная, полуживая, с опущенными глазами, она, казалось, отреклась от всякой
собственной мысли, от всякой
воли — отдалась вся в руки Марьи Дмитриевны.
В каждой отдельной способности человека — целый мир в зародыше, который и выявляется от времени до времени при дисгармоническом раздражении» [См. там же, с. 303.]. «Поскольку человек по своей двойственной природе есть зеркало самой Истины в том смысле, что законы всего духовного и всего чувственного коренятся в его
собственных законах, постольку человек божественной природы» [См. там же, с. 304.]. «Истинно благая
воля в человеке есть Христос в нем» [См. там же, с. 352.].
— Я, милостивый государь, здешняя дворянка, — сказала она мне мягким голосом, но не без чувства
собственного достоинства, — коллежская секретарша Марья Петровна Музовкина, и хотя не настоящая вдова, но по грехам моим и по
воле божией вдовею вот уж двадцать пятый год…
Наказание, ваше благородие, не спасает, а
собственная своя
воля спасает…
Повторяю: солидный читатель относится к читаемому, не руководясь
собственным почином, а соображаясь с настроением минуты. Но не могу не сказать, что хотя превращения происходят в нем почти без участия
воли, но в льготные минуты он все-таки чувствует себя веселее. Потому что даже самая окаменелая солидность инстинктивно чуждается злопыхательства, как нарушающего душевный мир.
Все против Катерины, даже и ее
собственные понятия о добре и зле; все должно заставить ее заглушить свои порывы и завянуть в холодном и мрачном формализме семейной безгласности и покорности, без всяких живых стремлений, без
воли, без любви или же научиться обманывать людей и совесть.
Но в этом случае Родион Антоныч утешал себя тем, что начал поход против Тетюева не по
собственной инициативе, а только творил
волю пославшего.
В эти минуты в нем, быть может помимо
собственной его
воли, но одною только неотразимою силою жизненного факта, совершался внутренний переворот: из грязи падения, оправдываемого принципом народной, исторической вражды, вырастало хорошее, честное чувство уважения, любви и благодарности.
«Арест — не арест, а между тем нет своей
воли, и нет ее по своей
собственной охоте, по своему же выбору…
Для их же
собственной пользы и выгоды денежный выкуп за душевой надел заменили им личной работой, — не желают: «мы-де ноне вольные и баршшыны не хотим!» Мы все объясняем им, что тут никакой барщины нет, что это не барщина, а замена выкупа личным трудом в пользу помещика, которому нужно же выкуп вносить, что это только так, пока — временная мера, для их же выгоды, — а они свое несут: «Баршшына да баршшына!» И вот, как говорится, inde iraе [Отсюда гнев (лат.).], отсюда и вся история… «Положения» не понимают, толкуют его по-своему, самопроизвольно; ни мне, ни полковнику, ни г-ну исправнику не верят, даже попу не верят; говорят: помещики и начальство настоящую
волю спрятали, а прочитали им подложную
волю, без какой-то золотой строчки, что настоящая
воля должна быть за золотой строчкой…
— Студент Спиридонов, по множеству пороков, был неспособен к семейной жизни, а между тем он был женат, и женат по
собственному побуждению и против своей
воли, и с этих пор…
Таким образом она возвращалась на родину с целою батареей презервативов, долженствовавших охранять ее от заболеваний недугами, которые должна была породить ее
собственная злая
воля.
Теперь он только соображал о положении, в котором очутился, и о том, какое взято самою Глафирой, конечно, по
собственной своей
воле.
Пока он сам, своею
волею, шел на опасность и смерть, пока свою смерть, хотя бы и страшную по виду, он держал в
собственных руках, ему было легко и весело даже: в чувстве безбрежной свободы, смелого и твердого утверждения своей дерзкой и бесстрашной
воли бесследно утопал маленький, сморщенный, словно старушечий страшок.
На сем основании наиболее приличными местами для наблюдения за первою признаются: улицы, площади и публичные места; последнюю же всего удобнее наблюдать в
собственных квартирах обывателей, так как в них злая и порочная
воля преимущественно находит себе убежище или в виде простого попустительства, или же, чаще всего, в виде прямого пособничества".
Но, кроме того, даже вызванные защитой головастики — и те свидетельствуют, что еще задолго до исчезновения пискареи у них уже были шумные сходки, на которых потрясались основы и произносились пропаганды и превратные толкования; а лягушка, видевшая в лугу
вола, прямо показывает, что не только знает о сходках, но и сама не раз тайно, залегши в грязь, на них присутствовала и слышала
собственными ушами, как однажды было решено: в уху не идти.
Втиснутый в металлический футляр, имея свободными только руки, Трама был лишен возможности передвигаться по дну
собственными средствами. Он только приказывал по телефону, чтобы его перемещали вместе с паромом вперед, передвигали лебедкой в стороны, поднимали вверх и опускали. Не отрываясь от телефонной трубки, Рестуччи повторял его приказания спокойно и повелительно, и казалось, что паром, лебедка и все машины приводились в движение
волей невидимого, таинственного подводного человека.
Карлик видел это и не спеша заиграл на
собственных нотах Савелия. Николай Афанасьич заговорил, как велико и отрадно значение этого мирского заступничества, и затем перешел к тому, как свята и ненарушима должна быть для каждого
воля мирская.
Но, во-первых, что же возбудило в нем такую решимость, противную его
собственной выгоде, и почему
воля его выражается только в криках с Подхалюзиным, а не в деятельном участии в хлопотах?
Литвинов бегом спустился с лестницы, бросился в карету и доехал до железной дороги, не оглянувшись ни разу на город, где осталось столько его
собственной жизни… Он как будто отдался волне: она подхватила его, понесла, и он твердо решился не противиться ее влечению… От всякого другого изъявления
воли он отказался.
Но всего замечательнее, — и это необходимо еще раз подчеркнуть, — не только сознание неизбежности не убивало в этих людях самостоятельного почина, но даже вполне определенное знание божеского решения и божеской угрозы не останавливало их перед тем, чтобы действовать по велениям
собственного духа, хотя бы и вопреки божеской
воле.
На наших глазах один за другим отпадают все признаки, которые делают Диониса именно Дионисом. Вместо безвольного слияния с «Первоединым» Ницше страстно и настойчиво требует теперь от человека
воли, действия, борьбы за свой
собственный счет, призывает людей к «верности земле», чтоб возвращен был земле ее смысл, чтоб человек гордо нес на земле свою земную голову и делал дело земли. В «Рождении трагедии» возвратить дионисического человека к делу земли мог только Аполлон своею «иллюзией».
Если б все благоприятствовало любви его, то
собственная его
воля была бы непреодолимым препятствием.
Неприметно, мало-помалу, рассеется это недовольство собою, эта презрительная недоверчивость к
собственным силам, твердости
воли и чистоте помышлений — эта эпидемия нашего века, эта черная немочь души, чуждая здоровой натуре русского человека, но заглядывающая и к нам за грехи наши…
Отпраздновав победу, государь немедленно принялся за созидание Санкт-Петербурга в виду неприятеля, на земле, которую, может быть, завтра надлежало отстаивать. Не устрашила его и грозная схватка со стихиями, ему предстоявшая в этом деле.
Воля Петра не подчинялась ничему земному, кроме его
собственной творческой мысли;
воле же этой покорялось все. Мудрено ли, что он с таким даром неба не загадывал ни одного исполинского подвига, который не был бы ему по плечу, которого не мог бы он одолеть?
— Он сказал в одном месте:"Кто думает, что по
собственной своей
воле говорит, молчит или что-нибудь делает, тот бредит наяву".
Не одно это его тешило. Сидит он среди помещичьей семьи, с гонором, — он — мужичий подкидыш, разночинец, которого Павла Захаровна наверное зовет „кошатником“ и „хамом“… Нет! от них следует отбирать вотчины людям, как он, у кого есть любовь к родному краю, к лесным угодьям, к кормилице реке. Не
собственной мошной он силен, не ею он величается, а добился всего этого головой и
волей, надзором за
собственной совестью.
Он то порывался разбить тюрьмы или побить неправедных судей, то лютовал, слыша стоны возле господских контор, и, наконец, растерявшись, первым делом положил отпустить на
волю собственных крестьян.
Сыновья бросились собирать себе на головы горящие уголья: посоветовавшись между собою и не найдя никаких поводов к несогласному действию, они объявили матери, что ее добрая
воля была награждать их сестру свыше законной меры, да еще второй раз давать зятю на разживу и поручаться за его долги; что они во всем этом неповинны и отвечать последними остатками состояния не желают, а берут их себе, так как эта малая частица их
собственными трудами заработана, а матери предоставляют ведаться с кредиторами покойного зятя, как она знает.
Он умолк и задумался, тяжело глядя в пол: так, вероятно, смотрят люди в глубину
собственной могилы. И я понял, чего боялся этот гений, и еще раз преклонился перед этим сатанинским умом, знавшим в мире только себя и свою
волю. Вот Бог, который даже с Олимпом не пожелает разделить своей власти! И сколько презрения к человечеству! И какое открытое пренебрежение ко мне! Вот проклятая щепотка земли, от которой способен расчихаться даже дьявол!